Бөтә яңылыҡтар
Новости
25 Ноябрь 2020, 12:27

Пандемияның Рәсәйҙең мәҙәни тормошона индергән үҙгәрештәре

Мәҙәниәт өлкәһендә пандемияға ярашлы индерелгән үҙгәрештәр тураһында сайттан уҡығыҙ.#нацпроекты

Эпидемия нового коронавируса в России серьезно сбила биоритмы культурной жизни. Как артисты справлялись с нехваткой внимания и энергетики зрителей, наслаждались ли они вынужденными творческими каникулами или, наоборот, погружались в депрессию? Портал "Будущее России. Национальные проекты", оператором которого является информационное агентство ТАСС, выяснил, чем стала пандемия для деятелей культуры: препятствием или вдохновением.
Влияние пандемии на культурную среду обсуждают сейчас почти на всех знаковых мероприятиях, в том числе на прошедшем Международном фестивале современной хореографии Context. Продюсеры театральных фестивалей беседовали в Zoom — и это выглядело уже совсем привычно. Настолько же привычно, как и посещать в режиме онлайн спектакли, концерты, лекции и экскурсии, например на портале Культура.РФ, созданном в рамках нацпроекта "Культура". Без этой возможности доступ к искусству во время локдауна был бы практически невозможен.
Но что делать тем, кто обычно находится по ту сторону кулис? Танцорам, скажем, сейчас в первую очередь не хватает "живого дыхания и обмена энергией со зрителем", рассказал в ходе Context’а хореограф Американского театра балета (Нью-Йорк) Алексей Ратманский. Он отметил, что театры на Бродвее вынужденно простаивают, поскольку в старых зданиях невозможно выполнить требования по профилактике COVID-19. Чтобы выступать, артисты создают bubble (с англ. "пузырь"): сдают тест на вирус, селятся вместе одной семьей, готовят спектакль и показывают его онлайн.
"Однако то, что происходит онлайн, прячет качество хореографии [в деталях], потому что в Сети людей привлекает красиво схваченная поза, хорошая растяжка, баланс например", — отметил хореограф.

Раз//общение с публикой

Для исполнительских искусств в России потеря массового зрителя из-за пандемии стала самым серьезным испытанием, отметил во время дискуссии на Context’е генеральный директор Музыкального театра им. К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко Антон Гетьман.
"Вне зависимости от того, драма это или танец, мы наблюдаем катастрофический отток зрителя из театра. При том, что билеты в продаже есть и при соблюдении всех правил в театр можно ходить", — сказал он.
Гетьман добавил, что "театр изменится довольно серьезно" и "страхи долго никуда не будут уходить". Он считает, что "чуть ли самой большой проблемой после того, как пандемия закончится и все ограничения снимут, будет вернуть публику в зал". По мнению продюсера, ответом на ситуацию может стать обновление репертуара за счет малобюджетных спектаклей с привлекательными названиями, которые будут возрождать интерес публики. Гетьман отметил, что пандемию сопровождает падение потребительского спроса в целом — не только в части "зрелищ", но и в части "хлеба".
Театр не сможет существовать только за счет онлайн-форматов, считает режиссер Василий Заржецкий: "Театр сам по себе — это непередаваемая атмосфера действия, разворачивающегося здесь и сейчас. Это живое искусство<…> Он требует живого дыхания публики, месседжа, который идет в зал от артистов. Онлайн-показы, на мой взгляд, — это абсолютная мертвечина". Он признал, что новые форматы — трансляции, онлайн-показы записей спектакля, специальные интернет-перфомансы и стримы репетиций тем не менее могут быть временным решением проблемы и для истинных ценителей театра, и для деятелей театрального искусства, художников, композиторов, либреттистов, режиссеров и других.
Ко всему прочему в онлайне очень сложно удерживать внимание зрителя, упомянул еще один недостаток интернет-форматов Ратманский во время public talk на фестивале Context. По его словам, зритель "пролистывает" онлайн-спектакли примерно спустя семь минут, даже если контент очень интересный. В результате, если в начале пандемии их выкладывали в сеть целиком, то теперь стали публиковать лишь короткие фрагменты.
"В театре человек вынужден все смотреть до конца, даже если ему не нравится картинка. Он не может ее выключить, он должен "выслушать" [автора]", — сказал хореограф.

Культурное дистанцирование

Пока живой контакт с искусством из-за COVID-19 становится более элитарным, а привычные форматы и источники вдохновения из реальности серьезно ограничены, растет актуальность и разнообразие онлайн-форматов, рассказал заведующий̆ отделом современного искусства Государственного Эрмитажа Дмитрий Озерков.
"Традиционно культура старается добраться до оригинала. А сейчас становится понятно, что это невозможно и недоступно, и культура смиряется с этим. Общение вживую уходит, становится привилегией, и сейчас нам достаточно безликого формата. Теперь источником вдохновения может быть не только реальность, но и виртуальность, например сервис Google Street View. В принципе, большинству людей не обязательно нужна реальность… достаточно картинки из интернета", — добавил Озерков в беседе с корреспондентом портала.

Шаром покати

Художники и галеристы во время локдауна также столкнулись с проблемой: необходимый многим для вдохновения пленэр стал невозможным, общение с коллегами перешло в конференц-связь, выставки переехали в онлайн, а продажи картин замедлились. На этом фоне летом 2020 года коллекционер Максим Боксер создал в "Фейсбуке" группу "Шар и крест", участники которой могли продавать и покупать работы по низким ценам, но с соблюдением определенных правил.
Первоначально стоимость графики не превышала 10 тыс. рублей, а живописи — 20 тыс. рублей, что значительно ниже рынка. После того как пользователь продавал пять работ через группу, ему надо было купить одну. Если автор продавал десять работ, то одну ему нужно было передать в фонд проекта.
В определенный момент скорость продаж картин через группу была такой высокой, что напоминала фондовую биржу. Проект стал очень популярным, сейчас у него более 11 тыс. подписчиков. Он помогал художникам в период вынужденного застоя получать пусть меньшую, но зато сравнительно быструю выручку.
"При очевидном положительном эффекте по раскачке арт-рынка, "Шар и крест" в какой-то мере стал отрицательным явлением. Это отчасти удар по еще молодому в России галерейному бизнесу. Некоторые художники, [продавая работы через группу по другой стоимости], сами сбили цену своим произведениям, подорвав доверие к галерейному институту в целом", — объяснил Озерков.
Тем не менее сообщество стало новым самостоятельным культурным явлением, и почву для его возникновения подготовил именно локдаун.

Вдохновение из взаперти

В целом Озерков считает, что онлайн-форматы являются урезанной версией реальности, только дают информацию об искусстве и не могут быть равноценны живому контакту с ним. Однако даже в таком урезанном виде культура выполняет одно из важнейших своих предназначений — помогает людям пережить и переосмыслить серьезные потрясения, считает куратор выставочных проектов музея современного искусства "Артмуза" Марина Гуревич.
"Выставлять работы онлайн — это немного другое, конечно. Но можно проводить различные онлайн-мероприятия в рамках образовательных программ различных выставок, каким-то образом подстраиваться под новую реальность. Изобразительное искусство спасает людей в сложной ситуации и не дает впасть в депрессивные, тревожные состояния", — сказала она.
В "Артмузе" в августе-сентябре этого года прошла выставка, посвященная COVID-19, — "Безнадежные живописцы. Пандемический реализм". Изначально планировалось показать работы художников-романистов из объединения "Безнадежные живописцы", просто посвященные весне. Однако на эту весну в России пришелся локдаун, поэтому выставка стала художественным осмыслением ситуации. Примечательно, что общее впечатление у экспозиции светлое. "Работы очень яркие. Никакой тоски и тревоги нет, позитивное мировосприятие и очень оптимистичный взгляд на мир", — рассказала Гуревич.

Пандемия в искусстве

Один из опустевших во время пандемии городов, о которых упомянул Озерков, запечатлел российский фотограф Сергей Пономарев. Самоизоляция вдохновила его на проект "Москва. Великая пустота". Фотограф создал 45 панорам Москвы, на которых остро чувствуется отсутствие машин и людей в самых популярных местах столицы: на Красной площади, в парке "Зарядье" и в Парке Горького, на Новом Арбате и на Пушкинской площади.
Музей Москвы пошел дальше — он создал целую коллекцию экспонатов и человеческих историй и объединил в "Музей самоизоляции". Проект будет существовать и онлайн, и офлайн, рассказала его куратор, старший научный сотрудник музея Полина Жураковская.
"Будет большая выставка. Там будем много современных художников и истории людей, какие-то предметы<…> Да, много историй про то, как было очень тяжело (во время самоизоляции. — Прим. ред.). Но для меня было важно создать разнородную картину выставки, которая бы отображала весь спектр, а не конкретную эмоцию", — добавила она.
Например, среди видеоинтервью есть истории самоизоляции многодетной семьи и трудовых мигрантов, будут и рассказы сотрудников Московского метрополитена. Есть также история про то, как искусство помогло обычной москвичке переосмыслить свой опыт и пережить депрессивное время.
"Она про бабушку, которая ужасно скучала по своим внукам, хотя они жили в соседнем доме. Бабушка за них беспокоилась и не разрешала приходить. Ей было тяжело, но она начала во время изоляции писать стихи и даже издала сборник", — добавила Жураковская.

Лекарство от депрессии

А 23-24 октября санкт-петербургский "Мюзик-холл" представил оперетту Иоганна Штрауса "Летучая мышь" в новом прочтении: действие перенесено в наше время в период COVID-19, маскарад сменился подпольной вечеринкой в модном клубе, а в привычный сюжет вплетены смешные ситуации, возникающие вокруг локдауна. "Премьера прошла на высоком уровне, под бурные овации публики<…> Наша "Летучая мышь" была интересна и неофитам, и старожилам оперетты", — рассказал режиссер-постановщик и автор либретто Заржецкий.
"Мне кажется, именно комедийные жанры сегодня спасают нашего зрителя от окончательного ухода в себя и в депрессию. Заставляют подумать, что еще не все так плохо, еще есть надежда на лучшее, есть шанс, что все закончится прекрасно, — добавил он. — Комедийный сюжет, ирония, хлесткая сатира, юмор — все это есть в оперетте. А в "Летучей мыши" тем более: это самая праздничная оперетта. В ней как будто бы нет проблем — ни финансовых, ни социальных. Даже тюрьма в третьем акте какая-то веселая, игрушечная".
Пандемия стала серьезным испытанием для сферы культуры, считает Озерков. Действительно, привычные форматы контакта с искусством оказались ограниченными, а публика старается реже выходить из дома. При этом локдаун вдохновил художников, фотографов, галеристов, режиссеров и коллекционеров и даже спровоцировал появление новых форматов и тем. Пандемия — вызов, который "дает новые силы. Это новый стимул, который заставляет ценить каждый момент жизни, новый вектор на ее ускорение", добавил Озерков.